Некоторые путешествия начинаются задолго до первого шага. За несколько месяцев до моей свадьбы в Стамбуле, Каппадокия стала приходить ко мне во снах: залитые солнцем долины, неземные скалы, дома похожие на дымоходы. Я почувствовала зов Хранителей этой земли. Мне виделись расколотые души, рассыпанные, словно пыль; я ощущала их боль и их страхи. А потом пришла оцепенелая тишина — как будто больше не было сил чувствовать боль, как будто даже голоса Хранителей растворились в небытии. Не было слышно ни звука, ни даже самой тишины. Эта тишина была страшнее самого громкого крика. Под тяжестью снов и видений во мне пробудилась воспоминание: я знала — я должна привезти туда Учителя, чтобы помочь земле и помочь заблудшим душам найти дорогу домой. Но как?
Мы с Учителем даже не разговариваем на одном языке.
Как мне уговорить её поехать со мной в Каппадокию? Почему ей вообще соглашаться ехать туда ради меня?
Что сказал бы мой жених, если бы я предложила ему вместо медового месяца отправиться служить в Каппадокию с Учителем?
Долгие дни я жила под гнётом этих видений, думая, что теряю рассудок. К счастью, зов оказался сильнее страха показаться смешной.
Я решила хотя бы внести свой вклад. Поговорила с женихом, поговорила с Учителем — и, несмотря на то, как странно это звучало, мы решили ехать. После свадьбы мы с Ману собирались вернуться в Англию, а потом я планировала встретить Учителя в Стамбуле. Таков был наш план — мы так считали. Я не знала, что ждёт нас впереди.
По дороге обратно в Англию Ману задержали в аэропорту Стамбула из-за его лекарств: турецкие власти отказались их признавать в качестве лекарств. Его удерживали несколько дней почти без связи с миром, в лагере среди беженцев и подозреваемых террористов, прежде чем депортировать в Великобританию. Учитель почувствовала неладное ещё до того, как всё случилось. Она сказала, что не видит Ману рядом с нами в служении земле, — думала, может, он просто останется в отеле. В один из дней она написала мне, что сегодня я услышу от Ману весть, а завтра его отправят обратно в Англию. Через несколько часов после её сообщения я и вправду получила от него известие — всё произошло так, как она сказала. Я тут же купила билет в Англию в тот же день, чтобы увидеть его после этих долгих пяти дней, похожих на вечность. Учитель спросила, готова ли я по-прежнему ехать в Каппадокию и в служение. Я ответила «да» и спустя менее чем 36 часов после возвращения в Англию снова была в самолёте, летящем в Стамбул. Там мы встретились и вместе отправились в Каппадокию.
Мы приземлились в Каппадокии на закате, когда солнце скользило за розовые холмы. Обе ощутили мягкую теплоту — словно сама земля раскрыла свои объятия, чтобы поприветствовать нас. Таксист, заметив наше молчаливое восхищение, сказал, что местные верят: эти долины создали феи. Отель был высечен прямо в скале; моя крохотная комнатка, в виде дымовой трубы, стала домом на несколько дней. В первую же ночь мне приснилось, будто я плыву над постелью. В детстве я верила, что умею летать — казалось, что сама земля разбудила во мне эту память.
Каппадокия — сердце Центральной Турции, высокое плато из мягкой вулканической породы, которую ветры, дожди и время превратили в долины, пещеры и величавые каменные трубы. Тысячелетиями люди вырезали здесь жилища, часовни и целые подземные города. Легенды говорят, что «каменные трубы» — творение пери, добрых воздушных существ, которые облюбовали эти долины. На рассвете сотни воздушных шаров поднимаются над землёй. Учитель сказала мне, что это непросто туризм — это память: когда-то люди этой земли знали, как летать, и шары лишь эхо того древнего стремления к полёту.
Учитель предпочитала путешествовать без групп, без гидов и даже без переводчика — только мы двое, следуя интуиции, а не карте. Хоть мы и не говорили на одном языке, нам удавалось понимать друг друга, а там, где Хранители велели молчать, мы и молчали. На мой вопрос, куда мы пойдём, Учитель отвечала: «Сообщение придёт, и мы пойдём туда, куда нас пригласят».
Такое странствие без маршрута порой веселило, а чаще смущало наших водителей такси. Стоило Учителю почувствовать зов, я тыкала пальцем в случайное место на карте и просила отвезти нас туда. Они смотрели на меня с недоверием: «Почему туда? Там же не на что смотреть!» Я пожимала плечами и отвечала: «Не знаю — если вы говорите по-русски, спросите сами Учителя». Их смущало и то, что мы с ней не говорим на одном языке, но путешествуем вдвоём. Я решила не объяснять, что когда-то, в другой жизни, пообещала привести её сюда, — просто улыбалась и молчала. Таксисты не сдавались: желая показать свою землю, они предлагали заехать в знаменитые места по дороге. Но Учитель была осторожна не только в выборе спутников, но и мест: она не хотела идти туда, куда нас не звали. Нарушить этот принцип в энергичные дни значило бы истощиться — и мы усвоили этот урок на горьком опыте, когда водитель отвез нас в туристическое место вместо тихой долины рядом с ним, которая нас на самом деле звала. Подозреваю, мы попали в списки самых странных пассажиров некоторых таксистов. До некоторых мест, куда нас вели, было непросто добраться. Водители любезно предупреждали меня: «Возможно вам придется помочь леди подниматься». Вначале я запаниковала: «Я и сама еле держусь на ногах — как же я помогу ей?» Но скоро поняла — помощь ей не нужна. Стоило ей почувствовать зов, никакие склоны не казались ей слишком крутыми, она поднималась, словно горная коза, и тянула меня за собой. На одном особенно крутом спуске после подъёма я и вовсе съехала вниз на пятой точке, тогда как она спустилась легко, словно по ровной тропе. К тому времени как мы спустились, я вся была покрыта мягкой белой вулканической пылью — мои чёрные брюки стали бежевыми. В тот день я точно стала единой с землёй.
Иногда Учитель вдруг ощущала сильнейший порыв двинуться в определённом направлении. Часто казалось, мы идём в тупик или в никуда, но затем, совершенно неожиданно, появлялся поворот, или же несколько ступенек вверх приводили к захватывающему дух месту, где можно было сесть и помедитировать. Когда мы шли по верному пути, появлялись маленькие знаки, как отмечала Учитель: где-то росли несколько веточек лаванды, поднимался лёгкий прохладный ветерок — словно сама земля давала нам тихое подтверждение, что мы находимся именно там, где нам нужно.
Иногда из-за языкового барьера планы приобретали свой характер. Однажды днём я спросила Учителя, хочет ли она увидеть «шары на рассвете». Я имела в виду полетать на одном, а она подумала — просто понаблюдать за ними из долины. Я забронировала полёт. На рассвете нас забрал шаттл и привёз туда, где гудели горелки, наполняя гигантские купола огнём — зрелище напоминало кадры из «Инферно». Учитель наклонилась ко мне и шепнула по-русски, а потом показала перевод на телефоне: «Если бы могла, сейчас же убежала бы». Она шутила — но всего лишь на двадцать процентов. Думаю, это феи пошутили над ней, зная, что в итоге ей понравится. Так и вышло: мы поднялись в небо, и она, к своему удивлению, была в восторге — смеялась, глядела на долину внизу и говорила, что я устроила ей «сюрприз всей жизни». Честно говоря, я думала, что она согласилась на полёт.
В нашем маленьком паломничестве мы были тихо проведены к самым древним и таинственным местам Каппадокии — казалось, что сама земля ведёт нас, сначала уводя в уединённые долины вдали от толп туристов.
– Долина Ихлара — живописный каньон, прорезанный рекой, с пещерными часовнями.
– Зельве — безмолвные пещеры, дома, открытые небу.
– Гёреме — высеченные в скалах церкви с выцветшими византийскими фресками.
– Голубиная долина — пологие скалы с голубятнями и захватывающими видами.
– Долина Любви — сюрреалистичные каменные столбы – стоящие, словно часовые, под открытым небом.
– Деринкую — подземный город, огромный лабиринт глубоко под землей.
В Деринкую Учитель вспомнила древнее обещание — вернуться и принести свет душам этого места, чтобы помочь им найти дорогу домой. Для меня было честью сыграть маленькую роль в исполнении этого обещания.
Каппадокия — земля, где истории сочатся из камня. Казалось, мы видим лица и глаза, выглядывающие из скал. В самолёте по дороге домой я погрузилась в осознанное сновидение и услышала их повесть:
Мы здесь дольше, чем память царей.
Нас послали сотворить эту землю собственной сутью, чтобы завеса между мирами здесь оставалась тонкой, позволяя измерениям переплетаться.
Когда земля была ещё мягкой, а горы — молодыми, мы создали эти трубы своими домами.
Когда тьма начала окутывать долины, мы, некогда свободные и радостные, могли бы уйти в более светлые миры. Но наша любовь к Земле оказалась сильнее страха перед тьмой. Мы остались и уснули, спрятав свой свет среди камней.
Чтобы скрыться от теней, бродивших по миру, мы окутались тишиной и погрузились в долгий сон под холмами. Но наши старейшины, сильные и непоколебимые, остались бодрствовать, вплетённые в каменные трубы и скалы-соборы. Мы ждали войны и тьму вместе с ними — с Хранителями, державшими нити разбросанных душ, пока небо не готово было снова раскрыться и принести свет, чтобы разбудить нас. Мы проснулись. Мы ждали этот час. Мы соединились с Учителем и с теми местами, где она открыла порталы для света. Теперь мы поможем — будем нести свет из этих проёмов и разносить его туда, где он нужен, перелетая с места на место.
Послушайте!
Видите шары на рассвете? Они поднимаются там, где когда-то поднимались мы. Каждое утро мы вспоминаем о времени, когда существа этой земли взмывали с радостью в лучах рассвета.
Ступайте мягко по этим долинам. Камни всё еще хранят песни, ветер разносит воспоминания.
Мы здесь — не такие, какими были когда-то, а в тепле, что встречает вас, в тишине, что обнимает. Если слушать сердцем, нас можно услышать.
Мы искры того же света, что горит в звёздах и сияет в пыли на закате. Смотрите внутренним взором — и увидите нас.
Посмотрите вверх. Вы никогда не были созданы, чтобы ходить лишь по земле. Вам не нужны крылья, чтобы взлететь — сердце, помнящее собственную лёгкость, тоже умеет летать. Вспомни себя.
Идя по долинам, отпускайте то, что тянет вниз. Доверьтесь ветру, доверьтесь спокойной силе камней под ногами и небу, что зовёт тебя вверх. Доверьтесь пути.
Мы когда-то летали из одной лишь радости. Мы поднимались, потому что земля и небо так любили друг друга, что несли нас вместе. Ты можешь взлететь в той же любви. Настройся на неё.
Мы любим вас…
Наши дни в Каппадокии были не путешествием, а откликом на призыв — встречей памяти земли с нашей готовности слушать. Не было ни ритуалов, ни каких громких слов — только двое странников, Ученица и Учитель, шедшие сквозь долины камня, неба и тишины, ведомые доверием.
Я не могу утверждать, что понимаю всё происходившее на невидимом уровне — некоторые вещи окутаны тайной. Но я знаю: мы почувствовали приветствие земли, услышали её шёпот и в какой-то мере исполнили древнее обещание — прийти, когда нас позовут.
Джейда, Август 2025
_________________________________
Some journeys begin long before the first step. A few months before my wedding in Istanbul, Cappadocia began to appear in my dreams—its sun-washed valleys, otherworldly rocks, and chimney-like houses. I felt the call of the Guardians of this land. I saw fractured souls scattered like dust; I felt their pain, their fears. Then came a frozen silence—as if all capacity to feel had vanished, as if even the voices of the Guardians had faded into nothing. There was no sound at all, not even silence itself. That kind of stillness was more terrifying than the loudest scream. Beneath the weight of these dreams and visions, a memory awakened within me: I knew I must bring the Teacher there—to help the land, and to help those lost souls find their way home. But how?
The Teacher and I did not even speak the same language. How could I possibly convince her to travel with me to Cappadocia? Why would she agree to go there—for me? And what would my fiancé say if I told him, “Instead of a honeymoon, how about we go and serve in Cappadocia with the Teacher?”
For days I lived under the weight of these visions, thinking I was losing my mind. Fortunately, the calling was stronger than the fear of seeming ridiculous.
I decided to at least do my part. I spoke with my fiancé, I spoke with the Teacher—and despite how strange it all sounded, we decided to go. After the wedding, Manu and I planned to return to England first, and later I would meet the Teacher in Istanbul. That was the plan—or so we thought. I had no idea what awaited us ahead.
On the way back to England, Manu was detained at Istanbul Airport because of his medication—the Turkish authorities refused to recognise it. He was held for several days, almost completely cut off from contact with the outside world, in a camp among refugees and suspected terrorists, before being deported to the UK. The Teacher sensed trouble even before it happened. She had said she couldn’t see Manu with us during the work with the land—she thought perhaps he would simply stay at the hotel. One day she messaged me saying that I would hear from Manu that day, and that he would be sent back to England the following day. A few hours after her message, I did hear from him—everything unfolded just as she had said. I immediately booked a flight to England that same day, to see him after those five long days that had felt like an eternity. The Teacher asked if I was still willing to go to Cappadocia and serve. I said yes—and less than 36 hours after landing in the UK, I was already on a plane back to Istanbul. We met there and flew together to Cappadocia.
We landed in Cappadocia at sunset, as the sun slipped behind the rose-tinted hills. We both felt a soft warmth, as if the land itself had opened its arms to welcome us. The taxi driver, noticing our quiet wonder, told us that the locals believe these valleys were created by fairies. Our hotel was carved directly into the rock; my small chimney-room became my home for the next few days. That very first night, I dreamed I was floating above my bed. As a child I used to believe I could fly—it felt as if the land had stirred that memory awake within me.
Cappadocia lies in the heart of central Türkiye — a high plateau of soft volcanic rock shaped by wind, rain, and time into valleys, caves, and towering chimneys of stone. For thousands of years, people carved homes, chapels, and entire underground cities into these cliffs. Legends say that the “fairy chimneys” were shaped by the peri — gentle, airy beings who made these valleys their home. At sunrise, hundreds of hot-air balloons rise above the land. The Teacher told me this was not merely tourism — it was memory: once, the people of this land knew how to fly, and the balloons are a faint echo of that ancient longing.
The Teacher preferred to travel without groups, guides, or even a translator — just the two of us, following intuition rather than a map. Though we did not share the same language, we somehow understood each other, and where the Guardians asked for silence, we remained silent. When I asked where we would go, the Teacher would simply say, “The message will come, and we will go where we are invited.”
Travelling without an itinerary sometimes amused — and often puzzled — our taxi drivers. When the Teacher felt the call of a place, I would point to a random spot on the map and ask the driver to take us there. They would look at me in disbelief: “Why there? There’s nothing to see!” I would shrug and say, “I don’t know — if you speak Russian, you can ask the Teacher yourself.” They were baffled that two people who didn’t share a language would travel together. I chose not to explain that, in another lifetime, I had promised to bring her here — I simply smiled and stayed quiet. The drivers, eager to show off their land, often suggested we stop at more famous sites on the way. But the Teacher was careful not only about companions but also about destinations: she refused to go anywhere we hadn’t been invited. To visit a place uninvited during such high-energy days would mean exhaustion — and we learned that lesson the hard way when one driver took us to a well-known site instead of the quiet valley next to it, the one that had actually called us. I suspect we made it onto a few taxi drivers’ lists of their strangest passengers. Some of the places we were guided to were not easy to reach. The drivers would warn me kindly: “You might need to help the lady climb.” At first, I panicked: “I can barely walk straight — how will I help her?” Soon I realised she needed no help at all. When she felt a calling, no slope was too steep — she climbed like a mountain goat, pulling me along behind her. On one particularly steep descent, I slid down on my backside while she glided lightly as if walking on level ground. By the time we reached the bottom, I was covered in soft white volcanic dust — my black trousers turned beige. That day, I truly became one with the land .
At times, the Teacher would suddenly feel a powerful pull to move in a certain direction. It often seemed as though we were walking toward a dead end or nowhere at all — and then, quite unexpectedly, a turn would appear, or a few steps upward would lead to a breathtaking place where we could sit and meditate. When we were on the right path, small signs would show themselves, as the Teacher noticed: a few sprigs of lavender here, a cool breeze there — as if the land itself was quietly affirming that we were exactly where we needed to be.
Sometimes our lack of a common language gave our plans a life of their own. One afternoon, I asked the Teacher if she wanted to “see the balloons at dawn.” I meant to fly in one, but she thought I meant simply watch them from the valley. I booked the flight. At dawn, a shuttle picked us up and drove us to the launch field where roaring flames filled the massive balloons — a scene straight out of Inferno. The Teacher leaned toward me, whispered something in Russian, and then showed me the translation on her phone: “If I could, I would run away right now.” She was joking — but only about twenty percent 😊. I think the fairies played a little trick on her, knowing she would love it in the end. And she did — once we were in the sky, she laughed, gazing down at the valleys, telling me I had given her “the surprise of her life.” For the record, I truly thought she had agreed to fly.
In our small pilgrimage, we were quietly led to some of Cappadocia’s most ancient and mysterious places — it felt as though the land itself guided us, drawing us first into secluded valleys away from the crowds.
– Ihlara Valley — a lush canyon carved by a river, lined with cave chapels.
– Zelve — silent caves and dwellings now open to the sky.
– Göreme — rock-cut churches with fading Byzantine frescoes.
– Pigeon Valley — soft cliffs dotted with dovecotes and sweeping views.
– Love Valley — surreal stone pillars standing like sentinels beneath the open sky.
– Derinkuyu — an underground city, a vast labyrinth deep within the earth.
At Derinkuyu, the Teacher recalled an ancient promise — to return and bring light to the souls of that place, to help them find their way home. It was an honour for me to play even a small part in fulfilling that promise.
Cappadocia is a land where stories seep out of stone. It seemed as if we could see faces and eyes looking out at us from the rocks. On the flight home, I drifted into a lucid dream and heard their story:
We have been here longer than the memory of kings.
We were sent to create this land with our very essence, so that the veil between worlds would remain thin here, allowing dimensions to intertwine.
When the earth was soft and the mountains were young, we shaped the chimneys as our homes.
When darkness began to cover the valleys, we — once free and joyful — could have left for lighter realms. But our love for the Earth was greater than our fear of the dark. We chose to stay, to sleep through the shadow, and we hid our light inside the stones.
To keep hidden from the wandering forces of shadow, we wrapped ourselves in silence and sank into a deep slumber beneath the hills. Yet our elders, strong and steadfast, remained awake, woven into the stone chimneys and cathedral-like cliffs. We waited through wars and darkness with them — the Guardians who held the threads of scattered souls — until the sky was ready to open again and bring light to wake us. We have awakened. We have waited for this time. We are now connected with the Teacher and with the places where she has opened portals for light. We will help now — carrying the light from these openings and spreading it wherever it is needed, flying from one place to another.
Listen!
Do you see the balloons at sunrise? They rise where once we rose. Each morning we remember the time when the beings of this land lifted joyfully into the light of the dawn.
Walk gently among these valleys. The stones still hold songs, and the wind carries memory.
We are here — not as we once were, but in the warmth that greets you, in the hush that embraces you. When you listen with your heart, you can hear us.
We are sparks of the same light that burns in the stars and glimmers in the dust at dusk. Look with your inner eye — and you will see us.
Look up. You were never made to walk only upon the earth. You need no wings to rise — a heart that remembers its own lightness can also fly. Remember yourself.
As you walk through the valleys, let go of what keeps you heavy. Trust the wind, trust the quiet strength of the stones beneath your feet, and the sky that calls you upward. Trust your path.
We once flew out of joy alone. We rose because Earth and Sky loved each other so deeply that they carried us together. You can rise in that same love. Tune into it.
We love you…
Our days in Cappadocia were not a journey but a response to a calling — a meeting between the memory of the land and our willingness to listen. There were no ceremonies, no grand words — only two travellers, a Student and a Teacher, walking through the valleys of stone, sky, and silence, guided by trust.
I cannot claim to understand all that took place on unseen levels — some things belong to mystery. But I know this: we felt the welcome of the land, we heard its whisper, and in some small way, we fulfilled an ancient promise — to show up when called.
JJ, August 2025